— Что было для вас самым сложным в адаптации к жизни в тюрьме?
— Принять всю ту боль, которая окружала меня там. С первых минут, когда тебя приводят в камеру, чувствуешь, что это помещение пропитано чужими страданиями: здесь было пролито столько слез, боли, накоплено столько негатива и агрессии. Это как будто ощущается на физическом уровне — от стен и атмосферы вокруг. А ты в то же время надеешься и веришь, что вот-вот во всем разберутся и тебя отпустят. Держишься за эту мысль, чтобы не потерять себя.
Но проходит время, и поневоле привыкаешь к этой новой реальности. Это происходит независимо от твоих желаний, как защитная реакция. Каждый человек, попадая туда, чувствует, что он здесь несправедливо, ему вообще здесь не место, и это ошибка. Я сама так думала.
Осознание пришло ко мне после приговора, когда я поняла, что нахожусь здесь всерьез и надолго — на 12 лет. Этот момент был переломным, и тогда мне пришлось по-настоящему принять свое положение и это испытание, которое, как я верю, было послано свыше. Я приняла не только свое положение, но и атмосферу, людей, их истории и правила, по которым все здесь живут.
Есть выражение, что человек ко всему приспосабливается, и это правда. Хоть тебе и кажется, что ты не выдержишь, но хочешь или не хочешь, тебе приходится привыкнуть, приспособиться к новым условиям, научиться жить и выживать. Это была самая тяжелая часть адаптации.
