Мы ездим в культурные и развлекательные места, сады. В путешествия пока не отправлялись, максимум — на день в область. Но были случаи, когда один подопечный несколько раз ночевал у меня: для него это было важно, мне — интересно, а родителям — выгодно. Шутка, конечно, но это правда удобно, когда в большой семье один ребенок может пожить у гувернера — разгружает родителей.
Потребность россиян в услугах няни невелика: на постоянную основу в них нуждаются лишь 16% опрошенных. 27% не смогли бы доверить своих детей посторонним, а 23% утверждают, что для этого есть бабушки и дедушки.
Сложности в работе есть с детьми любого возраста. Все зависит от родителей и пространства, созданного ими для ребенка. Простых случаев практически не бывает. Тем более я педант и всегда найду, над чем работать в воспитании.
Я очень включен в повседневную жизнь ребенка. Сначала, конечно, осторожничал и больше отталкивался от запросов родителей, не брался за воспитательные функции, но с опытом стал больше воспитателем и педагогом, поэтому теперь чаще называю себя гувернером.
Отличный пример — мои воскресные занятия с Васей. Несколько месяцев назад я поставил цель: помочь ему социализироваться во дворе. Важно было научить его выстраивать отношения со старшими и сверстниками, проживать конфликты, столкновения, даже оскорбления, и быть рядом, чтобы помочь разобраться.
Недавно Вася плюнул в кого-то из-за обиды, что, конечно, неприемлемо. А вчера ему самому случайно попали резинкой в глаз. В каких-то ситуациях я разбираюсь только с Васей, показываю, как можно поступить. В других — собираю обоих, и мы проговариваем, что произошло, какие были намерения. После этого детям становится легче: они сбрасывают груз неосознанных эмоций.
Кроме того, Вася становится лидером. Вчера он сам придумал челлендж — собрать ромашки и подарить букеты представительницам прекрасного пола. Мы организовали это вместе. Такого не ожидал: в прошлый раз, когда мы делали челлендж по сбору мусора во дворе, я все продумывал сам. А тут он почти все взял на себя — притом что большинство участников были старше.
Еще одна черта наших воскресений — я привношу во двор Васи развлечения из своего детства. Ребята в восторге, когда понимают, что можно играть не только в догонялки или вышибалы, но и во что-то более продуманное и интересное.
С Васей недавно произошел один забавный диалог: обсуждали монстров. Он их боится: включает свет, не остается один, не спит без взрослых. Когда нужно было ночевать у прабабушки, Вася плакал. Я спросил: «Почему с мамой и папой не боишься, а с прабабушкой — боишься?» Получил такой ответ: «Потому что она медленно ходит и не догонит монстров».
Мы также часто говорим о важных вещах. Например, недавно обсуждали принцип: «Если ты совершил злой поступок, это не значит, что ты злой. Это значит, что ты совершил злой поступок» то же самое про беспорядок, это не говорит, что человек неопрятный по беспорядку. Это говорит о возможности оттолкнуться от беспорядка или злости и пойти в нужную сторону.
С каждым ребенком нахожу свои рабочие методы, когда чувствую его эмоции и пребываю с ним в одном ритме. А готовые приемы скорее ограничивают. Они не учитывают тонкости состояния ребенка и пространства. Я действую по ситуации, опираясь на знания, ощущения подопечного, опыт и запросы родителей.
Могу выделить два принципа:
- На истерику: сначала контейнирование, принятие эмоций, а если она была манипулятивной, то плюс четкие границы.
- Концентрация внимания: сначала убеждаюсь, что ребенок меня видит и слышит, только потом начинаю диалог.
Я не верю в обиду как самостоятельную эмоцию. Это суррогат. Когда ребенок «обижается», помогаю переформулировать в недовольство, злость или неоправданные ожидания. Поэтому не сказал бы, что какие-то детские эмоции даются мне сложно.
