Поэзия и нейросети: как создаются и переводятся стихотворения в эпоху ИИ

Время чтения: 9 минут

Кажется, что искусственный интеллект скоро перевернет все профессии — такого мнения придерживается 71% россиян. При этом творческая сфера, а именно перевод поэзии, не является исключением.

Но что на самом деле может нейросеть: заменить живого переводчика художественной литературы, создать шедевр или просто избавить его от рутины? И как в этой новой реальности остаться тем, кто не просто перекладывает слова с одного языка на другой, а вкладывает жизнь в стихотворения?

Мы обсудили это с Наталией Азаровой, поэтом, переводчицей и главным редактором журнала «Перевод», для которой работа со словом — это и творчество, и научная работа, и дело жизни. Она переводила поэзию с самых разных языков, от китайского до испанского, и знает на практике, что значит искать не просто точные слова, а верный ритм и интонацию.

В этом интервью мы поговорили о том, почему для перевода стихотворений важен не столько словарь, сколько чувство ритма, может ли ИИ справиться с поэзией и где он действительно полезен уже сегодня, а также что изменится в работе переводчика и восприятии произведений с приходом технологий.
О ритме, сложностях и миссии переводчика поэзии

Я прежде всего поэт, а затем — переводчик. Также являюсь лауреатом Премии имени Андрея Белого, доктором филологических наук, долгие годы руководила Центром исследований мировой поэзии в Институте языкознания РАН. Я организовываю международные поэтические мероприятия и работаю главным редактором журнала «Перевод». Среди моих переводов: творчество китайского поэта VIII века Ду Фу, «Морская ода» Фернандо Пессоа, стихотворения Назыма Хикмета и многих современных авторов с испанского, английского, французского и китайского языков на русский.
Научные данные подтверждают, что восприятие поэзии завязано на ритме. В 2016 году ученые из университета Бангор (Великобритания) в ходе эксперимента выявили «нейронную чуткость к поэзии». Носители языка, не знавшие правил сложной формы «кынганэд» (валлийской поэзии), интуитивно предпочитали стихотворения с правильной ритмикой, даже не понимая их смысла. Это доказывает, что мозг обрабатывает ритм и звучание раньше, чем значение слов.

В переводе иностранных поэтических текстов нет особых сложностей, потому что сейчас у нас есть очень развитые техники, и мы можем справиться с любым произведением. Главные проблемы вызывают, наверное, не очень интересные или просто плохие сочинения, но мы их просто не переводим.

Миссия переводчика поэзии сегодня — это роль посредника между культурами и творческого соавтора. Мне кажется, эти вещи сложно разделить.

Лично для меня последнее более важно: я выбираю для своих переводов только тех поэтов, которых считаю конгениальными, близкими по духу. Если говорить менее пафосно, то таких, которые могут заставить меня выйти из круга собственной поэтики, а иногда и из субъекта.
А если смотреть на мою функцию как главного редактора журнала «Перевод», то здесь я в полной мере выполняю роль посредника между культурами. Мы в каждом номере «открываем» страну — примерно треть журнала посвящена какой-то одной, которая получает название «страна перевода». Это были Венесуэла, Алжир, Турция, Сербия, а в следующих номерах планируются Иран, Перу, Бразилия, Филиппины.
Нейросеть и переводчики: помощь, вызов и новые горизонты

Насколько нейросети уже появились в сфере поэтического перевода, сказать трудно, это скорее дело недалекого будущего. В целом я положительно отношусь к любым техническим новациям и ритму времени и считаю, что мы можем их использовать, не впадая в крайности эйфории или отрицания, а расценивать их как удобный инструмент.

Я вижу практическую пользу ИИ в поэзии уже сегодня, например, в создании подробного подстрочного перевода. Это особенно ценно для работы с редкими языками, где не хватает живых специалистов. Искусственный интеллект за секунды анализирует и выдает все возможные значения слов, освобождая переводчика от рутинной и медленной работы.
Машинный перевод принципиально отличается от работы живого специалиста, потому что он не является человеком, а значит, бессубъектен. В поэзии же прежде всего важен субъект с его жизненным опытом, неожиданными связями, с тем, что автор сам не может объяснить. Она открывает в мире то, что еще не описано, говорит о неизвестном, а у ИИ пока такой возможности нет.

Ключевое различие между человеком и ИИ — наличие субъективного опыта — наглядно описывается концепцией «философского зомби» Дэвида Чалмерса. Согласно этой идее, ИИ можно рассматривать как подобное существо: он способен генерировать тексты, поддерживать диалог и решать задачи, не обладая при этом ни сознанием, ни внутренним миром. То есть машина может имитировать интеллектуальную деятельность, не переживая ее «изнутри».

Массовое использование нейросетей, безусловно, повлияет на отношение общества к поэзии. Мы уже сейчас можем и написать, и прочесть какой-нибудь роман или стихотворение, сделанные искусственным интеллектом, и они будут вполне приемлемыми. Но есть и довольно неожиданные последствия: например, ИИ может повлиять на общепринятое убеждение, что поэзия должна быть в первую очередь рифмованной, регулярно организованной. Мы увидим, насколько легко это делает искусственный интеллект, и поймем, что задача несложная и для человека тоже. Это будет иметь положительный эффект, потому что покажет читающей публике: поэзия — это не про рифму и регулярный монотонный размер.
Романы я читаю редко и не берусь судить, способен ли ИИ создать по-настоящему выдающееся произведение, возможно, и может, я не знаю. А вот «гениальное» стихотворение? Что вообще такое гениальное? Слово «гений» осталось, наверное, в ХХ веке, теперь мы имеем дело с особенными стихотворениями. Но это противоречит самой организации нейросети, основанной на поиске и генерации по мотивам уже существующих материалов, поэтому трудно представить себе сингулярность. Однако, может быть, ИИ когда-нибудь и сможет создавать неповторимые шедевры.

Но если мы предположим, что сингулярность достижима, то о каком превосходстве может идти речь? Пока представляется, что телесные, жизненные переживания, смертность человека, которую трудно сымитировать на определенном уровне, можно расценивать как преимущество человека перед нейросетью в поэзии.

ИИ, конечно, и упростит мышление читателей, и откроет новые горизонты. А что в современной культуре не делает этого? Существует сайт «Стихи.ру», и там много поэзии: люди пишут, читают друг друга, что тоже упрощает мышление, поэтому я не вижу здесь принципиальной разницы с нейросетями. Они просто встроятся в ряд уже существующих механизмов.

Когда мы говорим об упрощении в поэзии и в ее переводе, самое противоречивое слово — это «понимать». Казалось бы, прежде чем переводить, надо осознать смысл. В какой-то мере — да, но не стоит дешифровать оригинал, задавать вопрос о том, что хотел сказать поэт, и стараться объяснить это читателю.

Беда многих переводов прошлого: они получались заметно «понятнее» оригинала как для читателя, так и, возможно, для самого автора. Переломить эту тенденцию — задача современного поэта-переводчика.

Безусловно, ИИ откроет новые горизонты для изучения языков и культуры, поскольку будет сразу доступна информация о тех поэтах, которых мы читаем, а также появится возможность озвучивания их произведений на разных языках. Здесь много разных перспектив, в том числе и для обучения.

При этом, если ИИ будет создавать огромное количество текстов, то сам поиск не сгенерированных произведений сделает поэзию менее доступной — как это обернется, мы еще не знаем.

Есть опасность потери не только глубины и нюансов, но и субъекта. Хотя подобный страх существует и в отношении плохой поэзии, созданной людьми, это все еще очень серьезный вызов для культуры.