как жизнь спросил меня знакомый

а должен был спросить как смерть

я понимаю он не знает

и отвечаю хорошо

   © samuan_speshl

Беседы о смерти

Разговор, от которого не уйти

Ни для кого не секрет, что все мы обязательно умрем. Каждый выбирает сам, как переживать этот факт — можно бояться, можно надеяться на киборгизацию или лекарство от старости, верить в загробную жизнь, вытеснять тревожащие мысли из сознания, шутить или смотреть фильмы про зомби. Все равно не поможет.

Один из опросов общественного мнения (18+, материал создан иностранным агентом «Левада-Центр») показал, что около половины опрошенных россиян либо никогда не задумывались о смерти, либо затрудняются ответить на вопрос, готовы ли они к ней (12% ответили положительно, 42% — отрицательно, 39% — не задумывались над этим). На вопрос «Хотели бы вы жить вечно?» — 62% респондентов сказали «нет», 18% — «да», остальные не знали, что сказать. Боятся и не боятся смерти, согласно опросу, примерно равные доли россиян.

Люди умирают уже довольно давно, и в разных обществах сложились различные традиции, связанные со смертью, похоронами и гореванием. С течением времени многое меняется: даже сам термин смерти претерпевает изменения, а обычаи, которые были бы уместны в деревне, уже непонятны городскому человеку. Люди стали дольше существовать и больше внимания уделять ценности собственной жизни и бережного к ней отношения. Например, третий год подряд первое место во Всероссийском книжном рейтинге занимает книга психолога и журналиста О. Примаченко «К себе нежно». Теперь мы знаем о работе мозга больше, чем когда-либо, и религиозные представления уже не являются доминирующими во многих обществах. Биологическая смерть перестала сводиться к простой остановке дыхания или сердца: медицина позволяет «воскрешать» людей, расширяя границы возможного возвращения к жизни. Все большее значение приобретает социальная смерть — когда тело продолжает функционировать, но человек находится без сознания, страдает тяжелым ментальным заболеванием или утрачивает возможность заниматься привычными делами.

Так или иначе, у каждого человека свои отношения со смертью: для одних она неизбежный конец, который нужно принять, для других — тема, вызывающая страх или избегание, а кто-то воспринимает ее как часть естественного цикла жизни. То, как мы понимаем смерть, влияет на наш подход к ритуалам, процессу горевания и тому, что мы считаем нужным для прощания с ушедшими.

Что миллениалы и зумеры думают о смерти

Почему же мы так мало задумываемся о том, что рано или поздно настигнет каждого? Я провела подобный опрос среди своих сверстников (выборку нельзя назвать большой и репрезентативной, но на результаты посмотреть интересно). Опрошенные — молодые люди и девушки 20–32 лет. 

Выходит, что о смерти задумывалась большая часть респондентов, но в основном опрошенные не готовы к ней.

Примерно поровну было тех, кто хочет и не хочет жить вечно:

Тоже поровну опрашиваемые разделились на тех, кто боится и не страшится смерти:

Интересно, что многие молодые люди из опрошенных разговаривали о смерти со своими близкими (более 70%). Вот как выглядели некоторые ответы (имена могли быть изменены редакцией).

Разговариваете ли вы с родственниками и друзьями о смерти? Если да, то какие эмоции испытываете?

Екатерина, 27 лет. Да, с мужем, мамой, бабушками. Сейчас еще у сына (четырехлетки) возникают вопросы, обсуждаем. Эмоции эта тема или не вызывает, если говорим в общем или беседуем с мужем, например, каких бы хотелось похорон. Или грусть, если говорим об этом с бабушками, потому что они, скорее всего, ближе к смерти, чем мы. Грусть и боль, когда вспоминаем умерших отцов (у мужа и у меня). Страх, когда моя мама говорит, что ей лет 10 еще осталось пожить.

Артур, 22 года. При каждом упоминании о религии, будущем, детях как продолжении рода, любой дискуссии в теме экзистенции. Всякий раз испытываю панический страх.

Валерий, 26 лет. Нет, держу в себе. В некоторые моменты совершенно спокойно думаю об смерти, как о естественном процессе, ждущим нас всех. Иногда это паника, которая блокирует все остальные эмоции, и я начинаю плакать.

Юлия, 22 года. Нет. Стараюсь не разговаривать об этом, потому что мысли вызывают грусть, тоску и отчаяние.

Дарья, 20 лет. Беседую об ушедших родных часто. Просто делюсь, потому что скучаю по ним. Раньше еще разговаривала в силу подростковых размышлений и жизни/смерти постоянных. Иногда мне страшно не справиться со всеми своими целями, и, кажется, будто я умру от этого.

Настя, 22 года. Нет, вопреки рациональным доводам кажется, что смерть, болезни, разрушения, война, где-то очень далеко от моего прекрасного мира. Проявляю эскапизм. Видимо, эта тема связана с тревогой и нежеланием в нее погружаться.

Мария, 23 года. Да, разговариваю. Столкнувшись со смертью знакомых, поняла, насколько важно обсудить заранее, чего бы желали близкие и как бы я хотела, чтобы выглядели мои похороны. Также есть вопросы донорства органов и т. д.

Некоторые респонденты ответили, что говорят только о смерти родственников, но не о своей. У кого-то обсуждения вызывают страх и отчаяние, у кого-то — надежду на вечную жизнь, у кого-то — интерес и расчет, а кто-то старается принять смерть как неизбежный факт.

Как бы вы хотели, чтобы вас похоронили? Почему? 

Алиса, 27 лет. Для начала было бы круто, если мои органы спасли кому-то жизнь. Далее — кремация останков с последующим переносом праха в корни саженца растения. Хотелось бы, чтобы его посадили в каком-нибудь саду или парке, и чтобы оно там росло. Совсем неблизка идея классических похорон с отпеваниями и прочим — крайне душегубно и депрессивно. Я бы хотела, чтобы лучше устроили вечеринку и помянули хорошими словами, а не убивались слезами в каком-то храме под заунывные чтения, тем более что я неверующая. 

Екатерина, 27 лет. Мне нравятся сельские традиции, когда с умершим долго прощаются, он несколько дней лежит дома. Совершаются всякие обычаи, которые, с одной стороны, бессмысленны, но они помогают пережить это горе. В городских условиях это невыполнимо, конечно. Я бы хотела, чтобы меня похоронили в белом гробу. 

Евгений, 21 год. Хочу, чтобы меня выкинули в овраг.

Валерий, 24 года. [Хочу, чтобы меня] Кремировали и развеяли прах с высочайших вершин мира, куда десантировались с парашютом (чтобы жизнь медом не казалась). Или использовали меня как удобрение для выращивания растений. Месседж о том, что тело — это лишь бренная оболочка, ничто без сознания, наполняющего ее.

Артур, 22 года. Я абсолютный атеист и человек науки, прекрасно понимаю, что после смерти моего сознания не будет, ровно так же как и восприятия бытия. Грубо говоря, для меня закончится все (как бы банально ни звучало). На мои похороны мне все равно, потому что для меня как объекта восприятии информации их уже не будет. По поводу изменения традиций: хотелось бы дожить до полной оцифровки сознания (без клонирования и копирки информации), других способов не умереть я не вижу, а к смерти испытываю панический страх.

Валерий, 26 лет. Хотелось бы быть в любимых местах. Кладбище, где лежат мои родственники — угрюмое. А вспоминать меня и молиться можно в любом месте. Вот бы оставить свой ДНК, чтобы восстановиться! 

Альбина, 23 года. Раньше думала про кремацию, но даже об этом теперь тяжело рассуждать. То есть сложно представить, что в этом мире меня больше не будет даже в виде гниющего трупа, это шок.

Марсель, 23 года. По татарским обычаям, без гроба, потому что чту традиции семьи. Совсем не нравится кремация и развеивание праха — эта пыль будет летать по воздуху и попадать в легкие людей — не этично, лучше по японским традициям, из праха вырастить домашнее растение.

Азалия, 24 года. Я точно хотела бы после смерти стать деревом! Есть специальные саженцы, в которые кладут прах и сажают. Здорово же, вместо кладбища — целый лес или парк, роща и сад. Но мне нравятся традиции мусульманские, чтить память и собираться с родственниками вместе.

Хотя примерно треть опрошенных хотела бы быть похороненной в соответствии с традициями, неожиданно популярной оказалась идея кремации и использования тела или праха в качестве удобрения для растений. Кто-то о смерти никогда не задумывался, у многих ритуалы вызывают сильные (и противоречивые) эмоции, и это стоит обсудить.

Какие бывают ритуалы похорон

Бывали ли у вас ситуации, когда с поминок приносили еду и просили помянуть человека, которого вы ни разу в жизни не видели? Или когда одноклассники смущенно (или, наоборот, с напускной беззаботностью) раздают конфеты? Я в таких случаях обычно тревожно и с каким-то чувством вины давлюсь холодными, уже не очень вкусными блинами — в общем, беру угощения в смешанных чувствах, не задавая лишних вопросов.

Если достаточно долго вспоминать, то можно вспомнить, что когда-то был 2020 год. Мир столкнулся с пандемией коронавируса, непривычным образом жизни, изоляцией и ограничениями. Как и для многих, в моей памяти тот год останется еще и годом личных утрат. Осенью умер дедушка, не дожив несколько дней до своего дня рождения, а летом — наш кот, за больше чем десять лет ставший полноправным членом семьи. Эти события заставили меня хорошенько подумать на тему смерти и кое-что переосмыслить.

Я всегда с некоторой настороженностью относилась к похоронным традициям и ритуалам, и возникшие со временем вопросы никуда не уходили. Вот как холодный липкий рис с изюмом или такой же кисель с пленочкой, которые надо съесть и выпить в определенном порядке, помогут мне пережить утрату? Помогают ли они хоть кому-нибудь? Везде оградки, черный цвет, пластиковые венки и букеты, водка — и вот уже кажется, что фокус смещается на эти не самые понятные и приятные (мне) предметы и ритуалы, не оставляя места для личности ушедшего из жизни человека. 

Иногда мне кажется, что неплохо было бы, если в мире стало больше кладбищ вроде Веселого кладбища в Румынии, где на надгробиях и эпитафиях представлены сюжеты из жизни умерших, а часто и причины смерти довольно оригинальные, как и ироничные тексты. Вот, например, один из них:

Под этим тяжелым крестом лежит моя теща,

Если бы она прожила на три дня больше, здесь лежал бы я,

А она бы это читала.

Если ты проходишь мимо этого места, постарайся не разбудить ее,

Ведь если она вернется, то придет и откусит мне голову.

Но я постараюсь сделать так, чтобы она не вернулась никогда.

Оставайся здесь навсегда, моя теща.

А в Чехии, например, есть один неприметный собор. Но он такой только снаружи, потому что изнутри он выглядит как-то так:

Как так вышло? В 1278 году аббат Седлецкого монастыря привез землю с Голгофы, что сделало кладбище в Седлеце престижным местом захоронений. В XV веке рядом построили готическую церковь с костницей, а в 1870 году резчик Франтишек Ринт упорядочил кости более 30 тысяч человек, создав жутко интересное оформление.

Что касается остальной Европы, Африки, Америк и Азии, то там тоже предостаточно интересных феноменов и ритуалов, связанных со смертью. Необычную смесь традиционных верований американских индейцев (атабаски) и православной культуры можно найти на Аляске.

Дело в том, что в XIX веке российским колонизаторам удалось обратить в православие некоторые коренные народы, и теперь, помимо домиков для духов умерших, на кладбищах Аляски можно найти православные кресты (а иногда и американские флаги) — казалось бы, символы трудно совместимые.

За тысячи километров от Америки, африканские жители иногда предпочитают хоронить близких в оригинальных гробах, форма которых обычно связана с образом жизни умершего. Вот, например, похороны водителя автобуса в Гане:

Без нововведений тоже не обошлось: например, швейцарская компания предлагает превратить прах в бриллианты, а буддистский храм в Токио предлагает найти прах близких по подсвечивающемуся Будде.

Это лишь малая часть огромного разнообразия — каждая из этих традиций отражает уникальные взгляды на жизнь, смерть и загробный мир, которые формировались в разных культурах на протяжении веков.

Смертьпросвет

Переживания об утрате на всех действуют по-разному. Те же самые ритуалы помогут справиться с горем. Мне, например, больше помогает слушать музыку и закапываться в информацию, чтобы уменьшить страх и внести определенность. 

В поисках ответов я наткнулась на YouTube-канал Кейтлин Даути, владелицы похоронного бюро в США — Ask a Mortician, и открыла для себя много нового, в том числе движение Death Positive Movement, сторонники которого выступают за переосмысления отношения к смерти. Это движение поддерживает открытое обсуждение смерти, заботу о телах умерших, а также права людей на уважение их желаний относительно конца жизни. Приверженцы считают, что важно обсуждать смерть без табу, поддерживать людей в процессе горевания и обеспечивать безопасное обращение с телами после смерти. Например, они выступают за легализацию альтернативных, более экологичных способов погребения, таких как аквамация (щелочной гидролиз, водная кремация), компостирование или так называемые «зеленые похороны», когда для ритуалов используются материалы, которые быстро разлагаются и не приносят вреда экосистеме. 

Сторонники движения утверждают, что законодательство должно защищать желания человека независимо от его пола, расы или религии. Также движение не имеет в виду, что смерть должна восприниматься с радостью или оптимизмом, но поддерживает противодействие тем системам, которые способствуют насильственной или «неприемлемой» смерти.

Проникшись идеей популяризации нормального отношения к смерти и разговоров о ней, как-то во время вечернего чаепития я решила задать родителям ряд насущных (по моему мнению) вопросов. Например, знают ли они, как бы их хотели похоронить, какое у нас есть имущество, и есть ли у нас знакомый юрист, который в случае чего объяснит, что мне делать с документами. Они недоуменно посмотрели на меня и аккуратно поинтересовались, не замышляю ли я чего. Я в ответ сказала, что предпочла бы быть растворенной в щелочи, а лучше — стать компостом. Кажется, разговор с родственниками о смерти должен выглядеть немного не так… А как он должен выглядеть? И есть ли в России смертьпросвет?

На самом деле, в нашей стране тоже есть инициативы, посвященные нормализации обсуждения смерти. Например, подкасты «Станция Конечная» и «Простые смертные», а также Death Cafe — формат встреч, когда люди собираются за чаем и пирожными (или не только) для неформального общения на тему смерти. Анонсы мероприятий можно посмотреть здесь и здесь.

«Умирание — это часть жизни»: беседа с доулой смерти

Накопившиеся вопросы я задала Веронике Князевой — человеку, который связан с этой темой довольно давно. Вероника долгое время работала врачом-неврологом, а сейчас она доула смерти и организует мероприятия на эту тему, например, публичные лекции и Death Cafe на Цветном Бульваре.

— Здравствуйте, Вероника! Если вкратце, в чем заключается ваша деятельность? 

— Здравствуйте, Юлия. Доула смерти — это специалист, который оказывает поддержку людям, находящимся в фазе умирания, или тем, кто получил диагноз, подразумевающий, что жизнь может закончиться в обозримом будущем. Также доула помогает их близким и родным. Мы можем работать не только с умирающими, но и с их семьями. На постсоветском пространстве доулы занимаются не только непосредственным сопровождением в процессе умирания, но и поддержкой людей, переживающих утрату, независимо от того, как давно она произошла. Каждый специалист сам определяет, с какими аспектами этой темы он готов работать.

— Чем был вызван ваш интерес к теме смерти? 

— Для меня интерес к теме смерти — это объемный и многогранный вопрос. По первому образованию я врач-невролог, и более 10 лет проработала в здравоохранении с тяжелыми пациентами, в основном с теми, кто перенес инсульты или страдал другими инвалидизирующими заболеваниями. На протяжении своей работы я часто сталкивалась с тем, что о процессе умирания, о том, как поддерживать человека в этот момент и как общаться с его близкими, практически нигде не говорят. Люди, попадающие в такую ситуацию, остаются без поддержки, включая и медицинских специалистов.

Это создает довольно странную ситуацию: с одной стороны, умирание — часть жизни, и с ним сталкивается большое количество людей. Родные и близкие также нуждаются в информации и эмоциональной поддержке. Медицинские специалисты, постоянно работающие с уходящими пациентами, тоже нередко ощущают беспомощность. Но при этом ни у одной из этих сторон зачастую нет понимания, как правильно справляться с опытом.

Я начала искать информацию о том, как я могу помочь людям в подобных ситуациях. В какой-то момент мне попался блог русскоязычной доулы смерти, и эта тема меня заинтересовала. Когда на русском языке появился первый курс обучения доул, я решила пройти его. В начале 2023 года я окончила этот курс, став одной из первых сертифицированных доул смерти в русскоязычном пространстве.

— Как вас изменило взаимодействие с темой смерти?

— Тут, возможно, точнее было бы спросить тех, кто знал меня до моей работы в медицине и психологии, и сравнить с тем, какой я стала сейчас. Но мне самой кажется, что я перестала бояться обсуждать такие темы. Я поняла, насколько важно говорить об этом — для многих людей это действительно имеет значение, и подобные разговоры способны сближать людей. Обсуждение темы смерти не приближает ничего плохого, как это часто воспринимается. Наоборот, оно помогает осознать ценность жизни и улучшить взаимопонимание между людьми.

— Как думаете, насколько табуирована тема смерти в российском обществе сейчас? 

— Мне кажется, что тема смерти в российском обществе все еще остается довольно табуированной. Хотя ситуация меняется, и за последние несколько лет сделано немало шагов к снижению табуированности, предстоит еще много работы. Эта тема актуальна не только для России, но для нас она особенно сложная.

Сейчас появляются интересные книги, фильмы, и, конечно, много замечательных коллег, которые пишут, рассказывают и создают проекты, направленные на популяризацию темы смерти и умирания. 

Я тоже стараюсь внести свой вклад в это движение. То, что теме смерти начали выделять место в публичном пространстве, определенно хорошо. Однако это пока скорее локальные тенденции.

Например, обращаться за помощью к психологам или доулам смерти, будем честны, могут в основном жители крупных городов с высшим образованием или около того, а также с определенным уровнем финансового достатка. Тем не менее интернет открывает доступ к множеству ресурсов. Существуют бесплатные или бюджетные мероприятия, посвященные теме умирания и горевания. 

Мы с коллегами, например, проводим лекции, которые либо бесплатны, либо требуют минимальной оплаты. Особый формат — это death café, своего рода социальная франшиза, где люди собираются для обсуждения сложных тем, включая смерть. Такие встречи проходят бесплатно как онлайн, так и офлайн, в разных городах мира. Это дает возможность любому человеку получить информацию или поговорить на эти темы без существенных затрат.

Чтобы показать, насколько табуирована тема смерти даже в столице, расскажу историю. Этим летом мы с коллегой искали площадку в Москве для проведения бесплатной просветительской лекции «Смерть имеет значение». Мы обратились к множеству организаций, но откликнулись нам всего несколько, и только одна из них согласилась принять нас. Это был благотворительный фонд «СПИД-центр», и за это им большое спасибо. Благодаря их поддержке мы смогли провести лекцию, а затем еще один воркшоп, посвященный теме горевания.

Мне кажется, это яркий показатель того, насколько сложно продвигать такие темы даже в Москве. В то же время я вижу интерес к теме смерти среди людей моего поколения — тех, кому около тридцати и немного старше. Многие из них, раньше избегавшие таких обсуждений, теперь начинают интересоваться и искать информацию.

— Как вы думаете, почему это так?

— Возможно, я выскажу непопулярную точку зрения, но мне кажется, что здесь важную роль сыграли несколько ключевых факторов. Прежде всего, это медикализация общества. Этот процесс произошел не только в России или на территории бывшего Советского Союза, но и во всем мире. Многие естественные жизненные события — рождение, болезни, умирание — переместились за стены больниц и других лечебных учреждений. Все это стало восприниматься как что-то патологическое. Например, умирание дома, которое раньше считалось нормой, теперь кажется страшным и даже пугающим.

Даже врачи зачастую не знают, как распознать признаки умирания или что делать в такие моменты. Вместо того чтобы дать человеку спокойно завершить свою жизнь и позволить близким быть рядом, предпринимаются ненужные медицинские действия. Иногда это происходит из-за страха и непонимания со стороны родных, которые могут вызывать скорую помощь, требовать реанимационных мероприятий. Однако часто в последние часы жизни человека важно просто дать естественным процессам завершиться, а не пытаться искусственно их «отменить».

Еще один важный фактор — исторические потрясения XX века. На протяжении долгого времени приоритетом для людей было просто выжить. Революции, войны, репрессии, тяжелые экономические условия — все это оставляло мало времени и места для экзистенциальных размышлений. Государственный и общественный посыл фокусировался на героических достижениях, трудовой деятельности и пользе для общества. В результате из внимания выпали те, кто больше не мог работать или совершать подвиги — пожилые, больные или умирающие люди.

Кроме того, с уходом религиозных ритуалов и традиций в советское время образовалась некоторая пустота. Религия исторически давала людям инструменты для осмысления жизни и смерти, для проведения ритуалов прощания. Когда церковь ушла из жизни большинства людей, ее место оказалось незаполненным. Те немногочисленные ритуалы, которые остались, стали формальными, и, наконец, все это дополнилось наследием 90-х годов, когда ритуальная сфера во многом переняла худшие черты этого периода. Эти аспекты делают тему смерти пугающей и неопределенной, а наш мозг естественным образом избегает всего, что страшно и непонятно.

Тем не менее, я вижу, что сейчас ситуация начинает постепенно меняться, хотя работы впереди еще много.

— Как обсуждение смерти может повлиять на наши отношения с близкими? 

— Я абсолютно убеждена, что честные разговоры на тему смерти могут не только сблизить людей, но и помочь наладить диалог в семье. Это может стать важным шагом к укреплению отношений. Однако для многих эта тема остается непривычной и пугающей.

С детства нас приучают избегать темы смерти. Приметы и суеверия, такие как перейти на другую сторону улицы при виде похоронной процессии, подержаться за пуговицу или перекреститься, подкрепляют идею, что смерть — это то, о чем не стоит говорить. Когда пожилые родственники пытаются завести разговор о своем уходе или связанных с этим планах, их часто перебивают, стараются сменить тему или вовсе замолкают. Но такие диалоги могут оказаться важными для всех участников. Обсуждение смерти помогает не только подготовиться к неизбежным событиям, но и создать пространство для искреннего общения. При этом важно понимать, что такой разговор — это не разовое действие. К этой теме стоит возвращаться постепенно, тогда, когда вы чувствуете внутреннюю готовность или когда изменились обстоятельства.

Особенно важно учитывать желания пожилых людей. Например, многие из них любят составлять и обновлять завещания. Это может казаться чем-то простым, но для них такие действия дают ощущение контроля над своей жизнью и своим будущим, что особенно ценно в пожилом возрасте. 

Когда вы уделяете внимание их планам, слушаете их и показываете, что их мнение важно, это помогает не только создать ощущение заботы и поддержки, но и укрепить вашу связь.

Обсуждение смерти — это не просто разговор о грустном. Это возможность говорить о том, что действительно важно, лучше понять друг друга и вместе найти ответы на сложные вопросы, которые, возможно, остались бы неотвеченными.

— Что вы могли бы порекомендовать для начала таких разговоров, особенно если человек не знает, как подступиться к этой теме?

— Все зависит от того, о чем именно и почему вы хотите поговорить. Если речь идет о размышлениях на тему смерти в общем, то иногда проще начать с беседы с менее близкими людьми. Это может быть своего рода «эффект попутчика», когда откровенные разговоры легче даются с теми, кого мы не знаем близко.

Также стоит рассмотреть возможность обсудить эту тему с профессионалом, например, с психологом или доулой смерти. Существуют и специальные площадки для таких разговоров, например, встречи Death Cafe или группы поддержки. Мы, например, с коллегой ведем группу поддержки для людей, столкнувшихся с утратой. В нее могут прийти те, кто переживает любой вид потери, чтобы поделиться своим опытом или просто послушать других.

Если вы хотите поговорить с друзьями или семьей, важно понимать, что не все люди готовы обсуждать эту тему. Но часто оказывается, что в вашем окружении есть кто-то, кто тоже хотел бы поговорить, но не знал, как начать. Открытость с вашей стороны может стать первым шагом к такому диалогу.

Что касается самого начала разговора, я рекомендую говорить прямо. Чем меньше вы используете эвфемизмов, тем лучше. Обходные пути или метафоры могут запутать собеседника или привести к смене темы. Это особенно важно в разговорах о смерти с детьми.

С детьми следует говорить предельно честно, отвечая только на те вопросы, которые они задают. Например, если в семье произошла утрата, важно сказать прямо: «Дедушка умер, мы больше не сможем его увидеть. Мы можем попрощаться и прийти на похороны». Избегайте фраз вроде «дедушка уснул» или «бабушка на облачке», чтобы не создавать путаницы. 

Разговоры о смерти с детьми — отдельная сложная тема, но, хотя многие боятся таких разговоров, отсутствие возможности попрощаться с умершим часто становится серьезной травмой для ребенка. Поэтому важно давать детям пространство и слова, чтобы понять и принять происходящее.

— Как вы видите современные похоронные практики и их изменения в России? 

— Современные похоронные практики в России кажутся разнородными и несогласованными. Единой традиции или ритуала, который охватывал бы все общество, нет.

Многие обращаются к религиозным обрядам, другие предпочитают светские похороны, иногда вообще без церемоний. Обычно процесс выглядит так: тело умершего отправляют в морг, где почти всегда проводят вскрытие. Затем родственники забирают тело для церемонии прощания, которая чаще всего проходит в зале при морге. Эти залы редко отличаются пышностью или траурно-торжественной атмосферой, как в зарубежных фильмах, и зачастую прощание бывает коротким. Если церемония связана с религией, то тело могут отвезти в церковь для отпевания. После этого умершего либо захоранивают на кладбище, либо транспортируют в крематорий. Прощание может проходить и в крематории.

Есть еще вариант, называемый фальш-кремацией: когда прощание проводится в одном городе, а кремация — в другом, где это может быть дешевле или удобнее. В итоге родственники получают урну, которую можно оставить дома, захоронить в колумбарии или на участке.

К сожалению, организовать прощание дома становится все сложнее из-за бюрократических препятствий. Однако это возможно, если заранее учесть все трудности, например, возможность занести и вынести гроб.

В крупных городах похоронные обряды все чаще сводятся к функциональной стороне, а не к созданию эмоционального или духовного пространства для прощания. Здесь могла бы помочь такая профессия, как доула смерти. Эти специалисты помогают не только организовать похороны, но и продумать заранее, как человек хотел бы, чтобы его провели в последний путь.

Даже если умерший не оставил распоряжений, доула может помочь семье с выбором и составлением плана. А лучше всего — заранее обсудить эти вопросы. Например, некоторые предпочитают составить список своих пожеланий, включая музыку, формат поминок или даже отказ от традиционного отпевания.

Я уже начала формировать свое представление о собственных похоронах, включая плейлист, который бы хотела, чтобы играл на поминках. У кого-то могут быть другие желания: веселая атмосфера, отсутствие поминок или определенных ритуалов. Эти желания можно оформить юридически и поручить исполнение доверенному человеку.

— Есть ли различия в подходах к теме смерти среди разных поколений, в особенности касающиеся традиций?

— Я бы сказала, что различия в подходах скорее зависят от личных особенностей человека, а не от поколения. Например, я сама была удивлена, когда начала обсуждать эту тему с родными, особенно с отцом. Раньше мы с мамой часто пытались избегать разговоров на тему смерти, потому что не хотелось думать о том, что когда-то папа может уйти. Но затем я осознала, что хорошо бы понимать, чего он хочет, и обсудить это с ним заранее. В итоге у нас с ним состоялось несколько таких разговоров, и теперь я знаю, какие обряды он предпочитает и какие нет. Это дало мне больше уверенности в том, как действовать, если возникнет такая необходимость.

Есть люди, которые не хотят разговаривать о своих похоронах и говорят: «Делайте, как считаете нужным». Это тоже приемлемо, если человек полностью доверяет своим близким в принятии решений. В целом, я считаю, что подход к этим разговорам зависит от характера человека, а не от его возраста.

Тем не менее если говорить о тенденциях среди поколений, то можно заметить, что более молодые люди, особенно в возрасте 25–35 лет, чаще открыты для обсуждения таких тем и обращаются за помощью к психологам или помогающим специалистам. Однако это не означает, что старшее поколение всегда закрыто для подобных разговоров. Бывает, что даже пожилые люди гораздо более открыты и готовы обсуждать тему смерти, чем молодежь. Так что важно понимать, что подход к теме смерти и горевания не всегда зависит от возраста, а скорее от личных предпочтений и воспитания.

— Какие советы вы могли бы дать людям, которые хотят обсудить свои мысли и страхи, связанные со смертью, но не знают, как начать? На какие мероприятия стоит обратить внимание людям, которым интересна тема смерти?

— Если вам трудно начать говорить о смерти и горевании, хорошим шагом будет записать свои мысли и переживания. Это поможет вам осознать, что именно вас беспокоит, и подготовиться к разговору с другими. Если страшно делать это в одиночку, можно обратиться к специалисту — психологу или доуле смерти, которые помогут вам разобраться в ваших эмоциях и начать разговор.

Есть отличные способы начать обсуждение этой темы в безопасной и поддерживающей атмосфере и увидеть, что говорить об этом не так страшно. Как мы никогда не поймем, как плавать, пока не окажемся в воде, так и не поймем, как говорить о смерти, пока не попробуем. Также стоит обратить внимание на группы поддержки и просветительские мероприятия, как лекции и семинары по теме горевания и смерти. Такие события позволяют услышать мнения других, понять, что вы не одиноки в своих переживаниях, и узнать больше о том, как справляться с потерей. Многие психологи проводят подобные мероприятия, и следить за анонсами можно в соцсетях или на специализированных платформах.

Не забывайте, что если вам тяжело переживать утрату в одиночку, важно просить о помощи. Нет ничего стыдного в том, чтобы обратиться за поддержкой, будь то консультации специалистов или участие в группе поддержки. Никто в горе не должен быть один.

Вместо вывода

Можно сказать, что смерть — это часть жизни, о которой мы привыкли молчать, хотя говорить о ней не только важно, но и необходимо. Такие обсуждения помогают нам понять свои страхи, принять неизбежность, научиться ценить настоящее и заботиться о близких. Жизнь — это в каком-то смысле череда прощаний (или даже часть смерти, если подойти к первому предложению с другой стороны), и, возможно, имеет смысл как можно лучше подготовиться, пока не стало слишком поздно. Перегибать палку и посвящать мыслям и разговорам о смерти всю свою жизнь, думаю, тоже не стоит, если вы не похоронный агент, доула или исследователь — в любом случае человек волен относиться к своей жизни и смерти так, как считает нужным. 

Тема смерти и отношения к ней очень обширна, и этой статье остались нераскрытые вопросы, например, паллиативной помощи, эвтаназии и некрополитики. Об этом поговорим как-нибудь в другой раз :)