«Модные» психические расстройства

Часть 1. Биполярное аффективное расстройство 

Ментальное здоровье (почти) перестало быть табу — о нем говорят открыто, в том числе в соцсетях. Люди все чаще делятся своими тревогами, перепадами настроения или навязчивыми мыслями, иногда используя психиатрические термины в шутку: «биполярочка», «ОКР», «депрессивный эпизод».

Публичность этой темы важна: она поддерживает и помогает понять, что с ментальными трудностями можно работать. Но есть и опасность — в сети психические расстройства порой романтизируются и упрощаются. К примеру, депрессию путают с грустью, БАР — с обычной сменой настроения, тревожность — с милой чертой характера, а суицидальные мысли превращают в элемент эстетики.

Иногда расстройства воспринимают чуть ли не как «модную» часть личности, хотя на деле они ухудшают качество жизни. Полная идентификация с диагнозом мешает обращаться за помощью и видеть прогресс. Проблему усиливает и самодиагностика по интернету — она уводит от истинных причин и мешает получить правильную поддержку. Диагноз — инструмент для понимания себя, а не ярлык, определяющий личность.

Важно помнить: не все, кто говорит о диагнозах в сети, преувеличивают или выдумывают их. Для многих соцсети — единственный способ говорить о сложностях и получить поддержку. Стыдить за это — значит лишь делать тему ментального здоровья еще более табуированной.

Но что происходит, когда сложные психические расстройства становятся частью поп-культуры? Мы поговорили с людьми, которые действительно живут с этими диагнозами, и узнали, насколько их реальный опыт отличается от того, что рисуют соцсети. 

В каждом материале этой серии — честные истории, комментарии психиатра, а также психолога сервиса «ЯСНО»: без мифов, романтизации и страшилок. Первая тема — биполярное аффективное расстройство (БАР). 

Прим. от специалиста: по МКБ 11 более актуальным названием расстройства является «Биполярное расстройство». По МКБ 10, которая все еще используется в РФ, фигурирует формулировка «Биполярное аффективное расстройство».

Что такое биполярное аффективное расстройство 

Биполярное аффективное расстройство (БАР)— это состояние, при котором настроение, уровень энергии и активность резко меняются. Человек переживает маниакальные (или гипоманиакальные) и депрессивные эпизоды, которые могут мешать учебе, работе и обычной жизни.

Считается, что с этим диагнозом живут более 40 миллионов человек по всему миру, это примерно один человек из 150. Болезнь может сильно усложнять жизнь, особенно если остается без лечения. К тому же многие сталкиваются с ошибочными диагнозами, стигмой и трудностями в доступе к терапии.

В этой теме нам помог разобраться психиатр — Софья Мишакина, которая поделилась комментариями из своего опыта работы людьми с биполярным расстройством.

Почти каждый рабочий день ко мне приходят пациенты с биполярным расстройством. Чтобы правильно установить диагноз, нам важно подробно узнать данные анамнеза, оценить состояние на момент осмотра, увидеть в данных истории болезни эпизоды, соответствующие критериям мании, гипомании и депрессии. 

Во время маниакальной фазы появляется приподнятое настроение, ощущение вседозволенности. Человек становится гиперактивным, мало спит, быстро говорит, теряет концентрацию, легко идет на риск — спонтанно тратит деньги, употребляет алкоголь, запускает новые проекты и быстро их бросает. Иногда возникают бредовые идеи, например, убежденность в собственной гениальности.

Депрессивная фаза — противоположность: апатия, потеря интереса, чувство безнадежности и вины, усталость, проблемы со сном, резкие изменения аппетита, а в тяжелых случаях — суицидальные мысли. Такие эпизоды длятся неделями, а порой и месяцами.

У некоторых бывают более мягкие гипоманиакальные эпизоды — похожие на манию, но менее выраженные. При БАР I типа маниакальные и депрессивные фазы особенно заметны и затяжны, при БАР II типа вместо мании возникают гипомании, чередующиеся с длительными депрессиями.

Софья Мишакина: Лечение БАР требует комплексного подхода — психообразование, самонаблюдение, своевременное отслеживание фаз, психотерапию (в том числе когнитивно-поведенческую и диалектико-поведенческую), а также постоянную медикаментозную поддержку. Антидепрессанты при БАР применяются редко и могут быть опасны без строгого контроля.

Психическое расстройство может затронуть кого угодно

Тема биполярного расстройства звучит в медиапространстве и благодаря откровениям известных людей. Кэтрин Зета-Джонс, Жан-Клод Ван Дамм, Мэрайя Кэри, Селена Гомес — все они в разное время открыто рассказывали об этом диагнозе. С одной стороны, такие признания помогают показать, что психическое расстройство может затронуть кого угодно — даже успешных, талантливых и знаменитых. С другой — публичный образ звезд, особенно когда речь идет о нестабильном поведении или провокационных высказываниях, может создавать искаженное представление о БАР, сводя его к «творческому хаосу» или эмоциональным всплескам. Иногда это мешает увидеть за диагнозом реальную борьбу — с эпизодами, лечением и повседневной жизнью. Все зависит от того, с какой стороны подходить к подобным обсуждениям.

Софья Мишакина: Людям всегда важно быть частью какой-то группы. Если рядом есть те, кто живет с психическими расстройствами, и эта группа кажется человеку более привлекательной — по симпатии или из-за невозможности принадлежать к другим — он может захотеть стать ее частью. Заподозрить у себя что-то несложно: иногда достаточно увидеть совпадение по одному симптому, чтобы начался поток сомнений. Соцсети активно распространяют информацию о симптомах, но не всегда достоверно, и алгоритмы «подкидывают» нужный контент все чаще, из-за чего сомнений в своем психическом здоровье становится только больше.

Конечно, сложно оставить без внимания и ряд фильмов с красивым визуалом и главными героями с ментальными расстройствами, заканчивающиеся хеппи-эндом или «красивой смертью», что тоже может создавать ту самую «романтизацию» образа.

Мы поговорили с тремя девушками, которые живут с биполярным расстройством, чтобы узнать, как это влияет на их жизнь, что действительно помогает и с какими трудностями им приходится сталкиваться. Анне — 26 лет, с диагнозом БАР она живет уже четыре года. Марии (имя изменено) — 20 лет, диагноз поставили два года назад. Лесе — 29 лет, впервые БАР у нее заподозрили в 24 года, а окончательный диагноз — биполярное расстройство I типа — был подтвержден, когда ей исполнилось 25. 

Важно отметить, что мы пытались найти как можно более широкий круг собеседников, в том числе мужчин, но столкнулись с тем, что они реже готовы говорить о своем опыте публично. Это тоже часть проблемы: стигма вокруг психических расстройств часто сильнее для мужчин, и им сложнее найти безопасное пространство для обсуждения.

«С детства у меня было ощущение, что со мной что-то не так»: первые сигналы и диагноз

Анна: Резкие перепады настроения у меня были всегда, с двух лет. Мама замечала, что я то гиперактивная, то очень грустная, но тогда это воспринималось как особенности характера. В 15 лет случилась первая депрессия, но родители списали это на подростковый возраст. Так, я и жила, ища причины в обстоятельствах: периоды подъема считала вдохновением, а депрессию — плохой погодой или проблемами в жизни. В 21 год я обратилась к психологу, и мне поставили диагноз — биполярное аффективное расстройство. Психиатр сказала, что это неизлечимо, и диагноз останется со мной на всю жизнь. Я испугалась. Из-за неправильного лечения депрессия стала тяжелой, и в больнице подтвердили диагноз — БАР II типа. Тогда я уже была готова к диагнозу и просто хотела научиться жить с этим.

Мария: С детства у меня было ощущение, что со мной что-то не так. Я часто придумывала болезни и не могла отличить реальную проблему от вымышленной. Позже узнала, что это может быть признаком пограничного расстройства личности (ПРЛ). В 17 лет я записалась к психиатру. Часть моих жалоб была реальной — тревожность, проблемы со сном, расстройства пищевого поведения, а часть выдумана для привлечения внимания. Диагноз мне тогда не озвучили. После очередного обследования в известной клинике в выписке было написано: «тревожно-депрессивное расстройство». Позже я узнала, что этот диагноз ставится, когда врачи не могут точно определить проблему.

Леся: Примерно с 24 лет я начала регулярно наблюдаться у психиатра, потому что из раза в раз попадала в депрессивные эпизоды. У меня уже был диагностирован ПРЛ, и я как будто привыкла к резким перепадам настроения. Но в какой-то момент я заметила, что существует общий фон настроения, и есть как бы надстройка. То есть, если общий фон депрессивный, то любая радость воспринималась ровно, а неудача казалась катастрофой. Если же общий фон был позитивным, то радость ощущалась как эйфория, а проблемы либо исчезали, либо казались легко решаемыми (по крайней мере, в моей голове). 

«У каждого второго биполярка»

Мария: Постоянное использование слова «биполярка» для описания обычных перепадов настроения вызывает у меня чувство несправедливости. Люди часто называют так даже смену выбора стирального порошка или простую смену мнения, не понимая, что за этим стоит реальная, тяжелая болезнь. Это обесценивает диагноз и сбивает с толку. Те, кто реально страдает от биполярного расстройства, не ищут внимания, искажая свое состояние для популярности. Недостаток образования в психиатрии приводит к тому, что диагноз становится «модным», а психиатрия — инструментом для сбора лайков и подписчиков. Это тревожная тенденция, потому что, с одной стороны, важно заботиться о психическом здоровье, а с другой — синдром Мюнхгаузена* тоже нужно лечить.

*Синдром Мюнхгаузена — это психическое расстройство, при котором человек пытается привлечь к себе внимание врачей, притворяясь, что у него мнимые или реальные проблемы со здоровьем, иногда нанося себе повреждения. Существует две группы людей, которые чаще сталкиваются с синдромом Мюнхгаузена: женщины в возрасте от 20 до 40 лет, часто имеющие опыт работы в сфере здравоохранения, и не состоящие в браке белые мужчины в возрасте от 30 до 50 лет. 

Анна: Использование термина «биполярка» в обиходе обесценивает переживания людей с реальным диагнозом. Да, механика заболевания похожа на то, что испытывают все – перепады настроения, периоды подъема и упадка сил, но главное отличие — интенсивность. Моя депрессия — это отсутствие голода и насыщения, невозможность делать простые вещи и пропажа интереса ко всему. Это не просто плохое настроение. Моя гипомания — это синдром бога, четыре часа сна, конфликты с близкими, необдуманные решения, тяга к саморазрушению. Это длительный период, после которого нужно восстанавливать жизнь, а не просто ощущение бодрости.

Леся: Использование слова «биполярка» в шутливом контексте, как бы снижает его серьезность. Это приводит к двум проблемам: во-первых, люди с реальным диагнозом сталкиваются с непониманием и обесцениванием, когда окружающие говорят «у каждого второго биполярка»; во-вторых, они начинают обесценивать свое состояние, что может привести к саботированию лечения, а это часто происходит и без постороннего влияния.

Как жить с биполярным расстройством

Анна: Жизнь с биполярным расстройством хаотична, но за пять лет я привыкла. Часто меняю работу, оставляю незавершенные проекты, могу быть яркой и общительной или неделями лежать в кровати. Мое состояние сильно зависит от режима дня: я сплю 8–9 часов, ем три раза, гуляю час и иногда занимаюсь спортом. Еженедельно хожу к психологу, чтобы разбираться в себе и не путать голос болезни со своими переживаниями. Лечение у психиатра и медикаменты обязательны — благодаря этому я пережила лишь одну тяжелую депрессию и избежала суицидальных мыслей.

Мария: Мой главный девиз — дисциплина. И я говорю не о том, что заставляю себя делать что-то, когда в ужасном состоянии, а о том, жизнь с БАР и ПРЛ — это чередование состояний, и иногда они смешиваются. Не попасть в депрессию или не «взлететь» мне помогает распорядок: ежедневные дела, тренировки по конному спорту. Это требует ответственности, и когда я продолжаю делать привычные вещи даже в депрессивной фазе, эта фаза проходит незаметно. Даже в сильной депрессии стараюсь делать хотя бы мелочи (например, протереть глаза и уши котам) — это дает дофамин. Когда хочется отшельничества, я позволяю себе это, но стараюсь не забывать про терапию и медикаменты. Даже если кажется, что все наладилось, важно продолжать действовать — дисциплина помогает.

Леся: Все зависит от эпизода. Мой режим — психотерапевт раз в неделю, психиатр дважды в месяц, таблетки и постоянный самоанализ на признаки мании или депрессии. Регулярная психотерапия помогает придерживаться лечения, но соблюдать режим сложно — особенно с трехлетней дочерью. БАР и материнство — отдельная история. В обычном режиме я стараюсь следить за физической активностью, засыпать без телефона и принимать лекарства по будильнику. Публично говорить о диагнозе страшно — опасаюсь, что это повлияет на работу, ведь я психолог, и боюсь, что меня воспримут не так.

Софья Мишакина: Сначала приходит облегчение — человек осознает, что с ним происходит и что в этом нет его вины. Формулы поведения, защищающей от биполярного расстройства, не существует. Далее важно следовать рекомендациям специалиста, информировать близких для внешней поддержки (если это возможно) и заниматься самонаблюдением — все это помогает сохранять ремиссию. Обычно мы наблюдаем первый этап «облегчения», когда человек понимает, что с ним, что влияло на состояние.

Мания и депрессия: от спонтанной покупки жеребенка к невозможности встать с кровати 

Биполярное расстройство проявляется у каждого человека по-разному, и даже в пределах одного пациента оно может иметь множество вариаций. Для некоторых оно выражается в частых и резких сменах настроения, для других — в длительных эпизодах депрессии или мании. Каждый случай уникален, и поэтому важно, чтобы лечение и поддержка также были индивидуальными.

Софья Мишакина: К сожалению, без согласования с пациентом, не могу говорить о конкретных историях. Однако могу сказать, что в амбулаторной практике чаще встречается БР II типа, при БР I типа многие пациенты проходят через стационарное лечение из-за маниакального состояния. К сожалению, нередко бывало, что приходили с диагнозом «шизофрения», а оказывалось, что это биполярное расстройство.

Анна: Так как у меня БАР II типа, мои мании очень слабые. В гипоманию я часто начинаю конфликты, слишком сильно реагирую на происходящее, злоупотребляю алкоголем и не могу нормально спать.  

Если мании проходят легко, депрессия бывает тяжелой, особенно в декабре. Сейчас я справляюсь, соблюдая режим и минимизируя активности. Но в 2021 году депрессия была особенно сильной. Я не могла встать с кровати, не ела, много плакала. Через месяц было состояние аффекта: я шла по дороге, чувствуя себя безопасно, как на тротуаре. К счастью, это длилось пару минут. Позвонила психиатру, и меня положили в больницу.

Мария: У меня было несколько эпизодов мании. Я никогда не делала ничего экстраординарного, но в такие моменты у меня часто возникает желание сделать что-то спонтанное. Например, однажды я купила жеребенка в рассрочку на полгода. Я тратила почти все свои карманные деньги, чтобы выкупить его. Мои родители до сих пор не знают об этом. Жеребенок с отличной родословной, и я уверена, что когда подрастет, станет хорошим «спортсменом». 

Депрессивную фазу я обычно просто переживаю, не требуя от себя ничего. Если есть силы, продолжаю заниматься тем, что меня радует: лошади, тренажерка, мармеладки и пирожное картошка. Я замечала, что после недели или двух отдыха появляется желание вернуться к жизни. Мое главное оружие в борьбе с депрессией — это время.

Леся: У меня было несколько эпизодов мании, особенно после переезда из Питера в Уфу, а потом в Португалию. Маниакальные фазы проявляются так: я заполняю календарь, начинаю активно путешествовать и появляться в соцсетях, меняется стиль вождения, я становлюсь агрессивной. Почти не сплю, не ем и много работаю. Бывает, что память дает сбой, и я не помню, как оказалась в магазине или как что-то купила. В такие моменты у меня появляются галлюцинации, и я перестаю садиться за руль. 

Эпизоды депрессии для меня легче, чем мания, и не наносят столько ущерба мне и моей семье. Обычно это выглядит так: тяжелое состояние длится около месяца, в это время я смотрю сериалы, например, «Порчу», «Знахарку», а если эпизод затягивается, то перехожу на «Друзей» и «Как я встретил вашу маму». Хочется постоянно есть, но еда не приносит удовольствия. Работа ставится на паузу, я удаляю посты в соцсетях и сообщаю друзьям, что на время «вне зоны доступа». 

Мифы о биполярном расстройстве 

Биполярное расстройство окружено множеством мифов, и часто люди, далекие от темы, представляют его совсем не так, как оно есть на самом деле. Вот несколько распространенных заблуждений о БАР глазами людей, которые действительно знают, как это бывает.

Миф 1: БАР — это просто частая смена настроения

Люди не понимают, насколько страшны мания и гипомания. Почти каждый раз, когда я рассказывала о своих симптомах, это не звучало для других пугающе. Скорее весело. Высокая продуктивность, мало сна, спонтанность, общительность — звучит круто, правда? Но это не так. Все очень быстро выходит из-под контроля, и вот ты уже сидишь в ванной, плачешь и не понимаешь, зачем потратила последние деньги на ненужные тени, о покупке которых даже не помнишь.

Миф 2: Биполярное расстройство легче, чем клиническая депрессия

Частично это так: я не живу в беспросветном мраке. Но постоянные «подъемы» тоже могут быть мучительными. В гипомании появляется импульсивность, неконтролируемая тяга к саморазрушению, а эмоции становятся такими интенсивными, что справиться с ними почти невозможно.

Миф 3: Можно выйти в ремиссию за год

Я сменила пять схем лечения и трех психиатров, но ремиссии так и не добилась. Со временем болезнь только усложняется, и препараты, которые помогали мне три года назад, уже не работают.

Миф 4: Принял таблетку — стал нормальным

Даже при правильно подобранном лечении я чувствую смену состояний. Да, с медикаментами депрессия становится терпимее, а гипомания не приводит к катастрофическим последствиям. Но расстройство никуда не исчезает — оно по-прежнему влияет на мою жизнь, просто теперь я могу хоть как-то это контролировать.

Миф 5: Людям с психическими расстройствами нельзя иметь детей, водить машину и работать

Тем, у кого есть инвалидность из-за психических расстройств, действительно сложнее адаптироваться. Но для большинства из нас диагноз не означает отказ от карьеры, семьи, увлечений и обычной жизни — просто она дается немного сложнее. У этого есть и другая сторона. Когда мне все же удавалось донести, насколько серьезно это расстройство, я сталкивалась с ощущением, что меня «инвалидизируют». Сложно сказать, это исходило от окружающих или от меня самой, но ощущение, что тебя больше не воспринимают как полноценного человека, остается.

Софья Мишакина: Самое частое — это восприятие полярного мнения как биполярного расстройства. Это, конечно, не так. Если мы одновременно хотим и сладкого, и соленого, или считать себя и привлекательной, и непривлекательной, быстро менять свое мнение — это не имеет ничего общего с биполярным расстройством. Биполярным оно называется из-за наличия контраста в настроении. Отсюда вытекает второй миф: быстрая сменяемость настроения в течение дня также редко говорит нам о биполярном расстройстве.

Есть еще один важный миф: при терапии биполярного расстройства человек может полноценно вести свою жизнь без значимых ограничений, заводить семью, работать. Иногда требуется специальный подбор терапии, чтобы беременность и роды были безопасны для ребенка и матери, но это вполне возможно.

Биполярное расстройство — не приговор и не ярлык

Обсуждать ментальное здоровье с друзьями или делиться своим состоянием в соцсетях стало привычным. Главное — чтобы такие разговоры помогали получать поддержку, а не порождали моду на диагноз ради лайков или сочувствия. Иногда кажется, что люди ставят себе диагнозы сами, просто почитав интернет — но чаще за этим стоят настоящие переживания, где тоже нужна профессиональная помощь, пусть даже психолога, а не психиатра. Психолог сервиса «ЯСНО» Марина Волкова советует: 

Если вы замечаете устойчивые перепады настроения, чувствуете, что эмоции управляют вами, а решения рушат привычную жизнь — обязательно обращайтесь к специалисту. При подозрении на БАР — особенно при длительной апатии или, наоборот, чрезмерной активности — прежде всего, важно обратиться к психиатру. Только врач может поставить диагноз и подобрать лечение, которое улучшит качество жизни.

Особенно коварны гипоманиакальные состояния: прилив сил, высокая продуктивность, приподнятое настроение кажутся желанными, их легко принять за идеал. Тем более что общество ценит достижения и активность. Но важно помнить: за подъемом может последовать резкий «откат» — депрессия или мания, когда человек теряет контакт с реальностью и совершает поступки, о которых потом жалеет. Важно помнить, что нормальное состояние для жизни — это не постоянный драйв, а спокойный, устойчивый фон, где есть и энергия, и отдых, и забота о себе. По моему опыту, для людей с БАР эффективная поддержка — это не только медикаменты, но и психотерапия. Часто рекомендуют когнитивно-поведенческую терапию (КПТ), но это не единственный рабочий путь.

В психоаналитической терапии, например, акцент смещен на работу с глубинными конфликтами, бессознательными механизмами, историей формирования психики. А в гуманистической терапии человек получит пространство для принятия, тепла и поддержки, что особенно ценно, когда он чувствует себя уязвимым. 

На мой взгляд, самое важное — чтобы у психолога вне зависимости от подхода, в котором он работает, было понимание клинической картины БАР. Это не значит, что с вами будут «обращаться как с пациентом». Скорее, это про чуткость и способность распознать сигналы, связанные с особенностями состояния и иногда требующие обращения к врачу. Такой подход помогает выстроить терапию, которая действительно работает, где минимизирована возможность причинения вреда, где, напротив, поддержка будет дана именно в том, в чем это по-настоящему нужно.

Знание о себе и принятие своего диагноза — это уже шаг к тому, чтобы чувствовать себя лучше. БАР не клеймо и не приговор. Это лишь часть жизни, с которой важно научиться обращаться бережно, заботливо и честно. Многие живут с этим состоянием вполне полноценно — строят отношения, дружат, находят радость в работе и хобби. Главное — не ожидать от себя вечного идеального порядка, а быть в контакте с собой и знать, где и у кого можно искать поддержку, когда это действительно нужно.