Депрессия и как с ней жить

Симптомы и признаки одного из «модных» психических расстройств

Открытый разговор о ментальном здоровье стал возможен во многом благодаря соцсетям: все больше людей делятся личным опытом, симптомами, историями лечения, создавая пространство поддержки и понимания. Это помогает разрушать (хотя бы частично) табу вокруг психических расстройств, однако следом за популярностью не всегда поспевает достоверность. Часто возникающие упрощения и романтизация психических расстройств могут запутывать и без того непростой путь к выздоровлению.

Где заканчивается осведомленность и начинается романтизация болезней? Как ощущается жизнь с ментальным расстройством?

В этом цикле статей мы уже говорили о биполярном и пограничном расстройствах личности, СДВГ, а сегодня обсудим один из самых распространенных диагнозов — депрессию.

Часть 4. Депрессия

По данным ВОЗ, депрессия — это психическое расстройство, встречающееся чаще всего: ему подвержены около 5% взрослых по всему миру. Это не просто грусть: человек теряет интерес к привычным делам, не может радоваться любимым вещам и действиям, страдает от снижения концентрации, самооценки, бессонницы, изменений аппетита, упадка сил и навязчивых мыслей о смерти. Все это мешает нормально жить и работать.

Депрессия может привести и к самоубийству — у молодых людей от 15 до 29 лет это четвертая по частоте причина смерти. В группе риска — те, кто пережил насилие, тяжелый стресс или утрату. Но депрессия не знает возрастных границ: она встречается у детей, подростков, пожилых, молодых родителей, особенно матерей. Даже если жизнь «со стороны» кажется благополучной, это не гарантирует отсутствия диагноза.

Грустить время от времени — нормально. Но где проходит грань между обычным настроением и поводом, когда стоит обратиться к специалисту, а также как живут люди с депрессией? На эти вопросы в статье отвечают Женя, Полина и Алена, а также психиатр Софья Мишакина.

Депрессия: где она обитает и как ее диагностируют

Женя: О своем состоянии я рассказала коллеге-психологу, и она ответила: «Тебе бы к психиатру». Сначала подумала, что это шутка, но решила сходить: слишком долго мучили бессонница, тревожность и срывы. Диагностика заняла около двух часов онлайн, я сдала анализы, показала их врачу. Диагноз — средне-тяжелая депрессия и пограничное расстройство личности.

Полина: Первую депрессию мне поставили в 2019, вторую — в 2023. Признать было тяжело: я сама психолог-педагог, поэтому стыдилась, что «не справилась». Во второй раз стало очевиднее: ухудшилась память, было сложно сосредоточиться, любое дело давалось с трудом. Держалась изо всех сил (я по натуре боевой человек), надеялась, что все наладится. Но однажды по работе я пять часов пыталась сделать три слайда, плакала от бессилия — тогда и решилась на прием к психиатру. Два года до этого ходила к психологу, который считал, что справлюсь без лекарств, но не получилось. В итоге врач по результатам опросника Бека назначил медикаменты.

Алена: Мои трудности начались в детстве: бедность, нестабильная обстановка, шизофрения у отца, мать вечно на работе, жестокая учительница. Я с детства чувствовала себя одинокой и подавленной. Школьный психолог особо не помогал, зато у нее в кабинете можно было переждать математику — хоть какая-то поддержка. В 15 лет случилось травмирующее событие, связанное с насилием, две попытки суицида, за ними — смерть друзей, буллинг от педагогов, провалы в отношениях. За помощью некуда было обратиться: психиатр накричал, а в социально-психологической помощи посоветовали читать Библию. В какой-то момент поняла: надеяться больше не на кого — либо шагну из окна, либо помогу себе сама.

К выпуску из музыкального училища я была в полном упадке, а после поступления в консерваторию стало только хуже — преподаватель давил, а я сбегала с занятий в слезах. Врач-фониатр направила к психиатру, где впервые получила помощь, но лечение не помогло, и я перевелась в московский вуз. После короткого облегчения все повторилось. Почти два месяца обследований — и оказалось, что у меня в младенчестве была травма головы, которая повлияла на развитие мозга. Диагноз: рекуррентная депрессия и КПТСР, но с оговоркой на пересмотр. Сейчас я продолжаю терапию — медикаменты и психолог раз в неделю. Тяжелее всего было поверить, что я не ленивая и не виновата: это болезнь, с которой можно жить.

Как жить с депрессией: что должны понимать окружающие

Женя: Когда знаешь свой диагноз, жить становится легче — ты хотя бы понимаешь, что с тобой происходит. Люди часто не способны представить, как другие живут с депрессией, что значит проснуться уже без сил, чувствовать себя плохо всегда — не из-за погоды или позднего сна, а потому что нет энергии вообще. Им трудно понять, почему нет сил даже поговорить или вместе посмотреть кино — а это действительно тяжело.

Полина: Настоящая затяжная депрессия — это невыносимо, одиноко и бессмысленно. Люди не понимают, что выздоровление от клинической депрессии — не то же самое, что от простуды. Меня раздражают вопросы типа «тебе лучше?» через несколько дней, ведь лекарства мне прописали минимум на 1–1,5 года. Я старалась просвещать друзей, говорила в блоге, но многие не понимали, что для депрессивного мозга элементарные задачи становятся невозможными. В некоторые дни я даже не могла по-настоящему помыться, не то что работать. Важно помнить: депрессия рядом с каждым, и профилактика нужна всем.

Депрессия: методы лечения, самопомощь и не только

Женя: Я лечусь, принимаю антидепрессанты, хожу на КПТ-терапию, читаю книги по самопомощи, например, «Ловушка счастья» и «Бесконечный ноябрь». На начальном этапе мне помогла техника СМЭР, а сейчас я активно занимаюсь упражнениями из АСТ-терапии. Также помог терапевтический мастер-майнд, организованный подругой, где мы встречались раз в неделю, делились состоянием и ставили планы. Лучше всего — когда близкие пытаются понять и не давят. Иногда важна пауза, когда тебя просто оставляют в покое, но не забывают. И — жизнь продолжается, важно жить так, чтобы потом не жалеть.

Полина: Мне помогала терапия у психолога и психотерапевта, а также поддержка психиатров (это не входит в их прямые обязанности, но в государственных поликлиниках мне попадались добросовестные специалисты). Медикаменты помогли прийти в нейтральное состояние, чтобы начать действовать, но основная работа происходила внутри. В какой-то период я была как робот: делала необходимые вещи, веря, что это поможет. Занималась пилатесом, гуляла, учила французский для радости, а также находила общение везде — в моем блоге я называю это термином «социальная проституция» — на маникюре, с консультантами, официантами. Это помогло, хотя начинала делать все это без желания. Выход из депрессии — это целый комплекс действий, и часто нужно делать больше, чем здоровому человеку.

Алена: Мне важно соблюдать режим, хорошо спать, вовремя есть и чистить зубы — иногда даже с этим трудно. Жизнь зависит от приема лекарств по часам, а алкоголь исключен — окружающим это не всегда понятно. Близкие поддерживают, и это главное. Я построила работу так, чтобы могла отдыхать, часто отказываюсь от мероприятий. Хобби даются тяжело — апатия может накрыть в любой момент. Социальная батарейка быстро садится, и иногда трудно «держать лицо». Препараты помогают легче переносить все это, но они лишь поднимают тебя с минуса до нуля, а дальше нужно работать с психологом, чтобы улучшить качество жизни.

О том, как эффективно лечить депрессию, рассказала психиатр — Софья Мишакина.

Лечение депрессии всегда комплексное: это психотерапевтическая помощь и медикаментозное лечение. В работе с психологом или психотерапевтом могут использоваться разные подходы, доказавшие свою эффективность. Больше всего исследований посвящено когнитивно-поведенческой терапии, также хорошо изучена терапия принятия и ответственности.
СМЭР-техника, о которой говорила Женя, — это часть когнитивно-поведенческого подхода, также известная как ABC-модель. В ее рамках человек отмечает эмоции, а также ситуацию, в которой они возникли, сопровождающие их мысли и реакцию, которая последовала. Это помогает в диагностике и реструктуризации дисфункциональных мыслей и убеждений.

Если мы говорим о диагностированной депрессии, то «обойтись» только работой с психологом возможно, если это первичный депрессивный эпизод легкой степени. Но даже в этом случае приоритет остается за комбинированной терапией. На практике мы часто сталкиваемся с тем, что за депрессией стоит еще какое-то состояние, которое может усугублять ее течение. Поэтому обращение к психиатру при подозрении на депрессию обязательно.

Например, пациентка обращается с жалобами на снижение настроения, аппетита, апатию, нарушения сна. Однако при более тщательном расспросе выясняется, что перед сном она в течение длительного времени выполняет определенные ритуалы, вызванные навязчивыми мыслями. Это уже симптомы обсессивно-компульсивного расстройства.

Депрессия, работа и социальная жизнь

Женя: Всем было трудно — и мне, и окружающим, особенно поначалу, когда никто не понимал друг друга. Я сократила рабочие часы до двух в день, благо это было возможно. Поначалу было ощущение, что теряю связи с людьми: не было ни сил, ни желания, ни возможности поддерживать контакт. Повезло, что подруги тоже сталкивались с этим и понимали, как жить с хронической депрессией.

Полина: В депрессии не хочется нагружать других своими проблемами — я сама часто отдалялась от людей, разрывала связи. Близких друзей почти не осталось, зато появились новые знакомые, которые помогли не чувствовать себя совсем одинокой. На работе, благодаря лекарствам, смогла отделять состояние болезни от профессиональных задач, хотя и были сложности с речью — долгие паузы, поиски слов. Со стороны, наверное, никто не замечал, либо мне это прощали. Я много времени тратила на восстановление, понимая, что только я ответственна за свою жизнь, и старалась функционировать в обществе. 

Некоторые считали, что у меня просто нехватка витамина D. Отец не сразу верил, но со временем научился поддерживать, насколько умел. Кого-то его фразы вроде «ты не переживай, не грусти, все будет хорошо» взбесили бы уже, я же осознаю, что это верх возможностей и он это делает по-доброму и искренне. Для меня было важным, чтобы человек был рядом, пусть даже через СМС, а самое ужасное — это когда близкие пропадали из жизни. Важно напоминать человеку с депрессией, что он не один, про него не забыли. 

Алена: Друзья все понимают и поддерживают меня, сейчас в кругу только те, кто готов говорить об этом открыто. Большинство родственников не в курсе. Мама поначалу сопротивлялась и пыталась меня переубедить даже после разговора с моим психиатром, но потом приняла — теперь считает, что идти к нему за помощью так же нормально, как к терапевту с простудой.

Мифы о депрессии

• Депрессия — это не болезнь, а признак ненормальности или психической нестабильности.

Женя: Этот миф раздражает больше всего! Депрессия — такое же заболевание, как гастрит: встречается у многих и лечится, если прилагать усилия.

• Депрессия — не болезнь, а выдумка лентяев.

Алена: Бесит, когда говорят: «Ты из этих, психологнутых». Узнав о депрессии, люди начинают доказывать, что психология — не наука, а депрессия не болезнь. Особенно раздражает, когда говорят, что мы ленивые, и ее бы не было бы, если работали на заводе. Радует, что молодежь все больше понимает важность психического здоровья, но старшее поколение часто высказывается жестко, даже по отношению к близким.

• Депрессией болеют только слабые.

Полина: Этот миф особенно злой. Хотела бы посмотреть, как бы те, кто так говорит, справились с моим обычным днем. Он ломает самооценку: с депрессией и так чувствуешь себя слабым. Просто многие не знают, о чем говорят, и я их где-то даже понимаю — не пройдя через это, сложно осознать, что такое депрессия.

• Антидепрессанты не работают, они только вредят

Софья Мишакина: 

Современные антидепрессанты безопасны при правильном назначении, и существует огромное количество исследований, подтверждающих их эффективность. Причем часто речь идет о монотерапии, то есть использовании только одного препарата.

На практике мы чаще всего сталкиваемся с тем, что антидепрессанты «не работали» из-за некорректного назначения или слишком короткого курса лечения. Минимальный срок приема антидепрессантов после стабилизации состояния составляет шесть месяцев, а чаще — двенадцать. Намного реже встречается истинная недостаточная эффективность препарата. В таких случаях для усиления эффекта мы можем добавить препараты других групп: антипсихотики или нормотимики. 

Антидепрессанты также могут оказаться неэффективными при биполярном расстройстве. Бывает, что человек приходит с депрессией, но в его анамнезе не было (или не удалось выявить) гипоманий или маний. В таких ситуациях на антидепрессанты мы либо не получаем эффекта, либо сталкиваемся с его инверсией — развитием мании или гипомании.

• У человека есть все в жизни, у него не может быть депрессии

Софья Мишакина: 

К сожалению, обладание жизненными благами еще не гарантирует защиты от депрессии. На ее проявление могут влиять как генетика, так и особенности мозга, например, нейропластичность — способность формировать новые нейронные связи. Нарушение может стать фактором риска развития депрессии.

• Если человек улыбается и смеется — у него нет депрессии

Полина: Еще бесит, когда считают, что человек с депрессией не может радоваться или смеяться. Все зависит от стадии, состояния и лекарств. Но общество воспринимает слезы как слабость, а радость как странность. В итоге — ты всегда «неправильный».

Софья Мишакина: 

Эмоции людей — намного сложнее, чем просто «грусть» или «радость». Для диагностики депрессии принципиально, чтобы снижение настроения отмечалось большую часть дня и длилось не менее 14 дней. Однако могут быть эпизоды, когда настроение кажется условно «нормальным», особенно в ситуациях социального взаимодействия. Большинство людей не склонны делиться своими переживаниями на публике, и мы не можем узнать, как они ведут себя дома, за закрытыми дверями.

Согласно критериям DSM-5-TR, снижение настроения может отсутствовать, но депрессия будет диагностирована, если наблюдается потеря удовольствия и интереса наряду с другими симптомами. По критериям МКБ-10 должны быть снижены интересы, радость от деятельностей, которые прежде приносили удовольствие, а также отмечаться снижение энергии и повышенная утомляемость. Делать выводы о состоянии человека, основываясь лишь на одном взаимодействии, некорректно.

Более того, в некоторых случаях перед решением совершить суи*ид у человека может наблюдаться «облегчение»: он начинает улыбаться, смеяться, благодарить окружающих. Однако это вовсе не значит, что он излечен и не страдает депрессией.

• У детей и подростков не может быть депрессии

Софья Мишакина: 

От депрессии не застрахован никто, будь то дети, взрослые или пожилые. Я работаю со взрослыми, но у моих коллег есть пациенты с депрессивной симптоматикой в возрасте шести лет. К сожалению, эмоции подростков часто обесцениваются, их проблемы списываются на «переходный возраст». Такое отношение чревато формированием рекуррентных депрессивных эпизодов, то есть повторяющихся приступов в будущем.

Критерии депрессии одинаковы для всех возрастов, но описания эмоций у детей и взрослых отличаются из-за уровня интеллектуального развития. Дети могут чаще плакать, отказываться ходить в школу или садик, объяснять свое состояние «грустью». Пожилые люди нередко отрицают наличие ментальных трудностей, жалуются на усталость, снижение возможности вести быт, либо отмечают соматические симптомы, такие как тяжесть в груди, голове и так далее.

Диагноз или тренд?

У того, что все больше людей узнают о важности психического здоровья из разных источников, есть и обратная сторона. То, о чем раньше не говорили, теперь — диагнозы (зачастую в сильно упрощенном или даже некорректном виде) — может превратиться в оскорбление, шутку или способ привлечь к себе внимание в соцсетях и в реальной жизни. Мы можем узнать, кто и зачем романтизирует психические расстройства, и как люди с депрессией относятся к этому явлению.

Алена: Некорректное употребление медицинских диагнозов в повседневной жизни — частое явление. Их используют не только в шутку, но и в качестве ругательств, что ужасно обесценивает и оскорбляет людей, которые столкнулись с этими заболеваниями. Я бы хотела сказать, чтобы мы были внимательнее и эмпатичнее друг к другу, избегали ярлыков и не использовали названия заболеваний как оскорбления. У депрессии много видов, и если грусть или подавленность держится больше пары недель, лучше проконсультироваться со специалистом.

Полина: Депрессия — это борьба с самим собой, когда на плечах будто гиря весом в тонну. Тут нет никакой романтики, это ад для тех, кто выбрал бороться, а не сдаться. Как вы не называете синяк переломом ноги, так и грусть не стоит путать с депрессией. С синяком вы можете делать все привычные действия, испытывая незначительный дискомфорт, который через неделю пройдет, а с переломом ноги вы утрачиваете способность делать многие действия так, как раньше. И даже после срастания костей вы чувствуете влияние перелома. Также и депрессия оставляет отпечаток навсегда, а кто-то из нее так и не выходит. Грусть — временное явление.

Софья Мишакина о романтизации депрессии: 

Моя выборка несколько искажена, и сейчас я редко сталкиваюсь с романтизацией, но к ней могут быть склонны люди, которые хотят принадлежать к какой-то группе и по каким-то причинам выбирают категорию страдающих депрессией. Плюс, конечно, многие выросли на фильмах, где герои часто красиво страдают, что не может не влиять на наше восприятие депрессии. Однако такое представление нередко оказывается искаженным и является лишь художественным вымыслом.

Есть и другой вариант: люди с депрессией, чтобы хоть как-то справиться с этим состоянием и «показать» себе его в более положительном свете, могут тоже несколько приукрашивать и романтизировать болезнь — это своего рода защитный механизм. Но при этом большинство все-таки хотят выбраться из депрессии и больше никогда в нее не возвращаться.
Я считаю, что чем больше достоверной информации о ментальных расстройствах, тем меньше будет романтизации. Если это можно назвать борьбой, то именно такой подход — лучший способ помочь, ведь до сих пор остается много людей, которые боятся обращаться за помощью, хотя в ней действительно нуждаются.

Возможно, прочитав этот материал, кому-то станет немного легче, потому что они поймут: они не одни, и есть способы им помочь.